footer_ban2.jpg
Загородный, оздоровительный комплекс, на берегу черного моря, Чабанка, кемпинг, южный берег, международный, палаточный городок, Райская троица 

Котовский Григорий

Григорий Котовский 

Легендарный комкор, один из талантливейших командиров Гражданской войны, он, пожалуй, известен всякому, кого официальная статистика сегодня причисляет к среднему и старшему поколению. Примкнув к большевикам, Котовский сделал в Красной Армии великолепную карьеру. Прошел путь от командира небольшого отряда анархистов и уголовников до командира корпуса, стал генералом. Его наградили тремя орденами Красного Знамени, а Фрунзе называл его «лучшим боевым командиром Красной армии».

 

Григорий Иванович мог общаться на русском, украинском, молдавском, немецком, французском, еврейском и польском языках. Еще при жизни о Котовском сняли кино. В художественном фильме Одесской киностудии «Пилсудский купил Петлюру» он сыграл самого себя.

Григорий Котовский родился на солнечном юге Российской империи в сказочной и нищей Бессарабии в семье мещанина. Кроме него, у родителей было ещё пять детей. Отец Котовского был обрусевшим православным поляком, мать — русской.

 

С первых дней он вдыхал жизнь полной грудью, а его детское воображение видело мир похожим на авантюрные романы. Театр мировой политики болел анархизмом. Его богема готовила государственные перевороты и жертвовала жизнью ради идеи. Для Котовского современность была самоотверженной игрой актера, великолепной импровизацией, с самого начала предопределенной на бешеный успех и неожиданный финал. Судьба подарила ему талант исполнителя драматических ролей, но никто не мог знать, что на самом деле происходит на сцене: героическая трагедия или циничный фарс. Выбрав амплуа, он бы сам разыграл жизнь как очень захватывающую и немного банальную пьесу, если бы не вспыхнула необычной звездой его судьба, если бы история не выбрала время для него на изломе века, на острие сабли. В детстве он любил спорт и книги, конечно же, приключенческие романы. Его характер состоял из одних лишь противоречий добра и зла, непонятной фантастической власти судьбы над человеком.

 

В два года Котовский потерял мать, а в шестнадцать — отца. Заботу о воспитании Гриши взяла на себя его крестная мать София Шалль, молодая вдова, дочь инженера, бельгийского подданного, который работал по соседству и был другом отца мальчика, и крестный — помещик Манук-Бей. От природы Григорий был заикой и имел телосложение атлета. Умел покорять людей внутренней силой, которую они не могли разгадать, поэтому часто слепо выполняли его волю. Манук-Бей помог юноше поступить в Кокорозенское сельскохозяйственное училище и оплатил весь пансион.

 

Вспоминая впоследствии годы учебы, Котовский писал, что в училище он «проявлял черты той бурной, свободолюбивой натуры, которая позднее развернулась во всю ширь… не давая покоя школьным наставникам». В училище, которое он закончил в 1900 году, Григорий особенно «налегал» на агрономию и немецкий язык, и у него был для этого стимул. Его благодетель Манук-Бей обещал направить Григория на «дообучение» в Германию на Высшие сельскохозяйственные курсы. Однако эти надежды не оправдались из-за смерти Манук-Бея в 1902 году.

 

Тогда выпускник сельскохозяйственной школы избрал своим кредо профессию грабителя, благородного вора, пушкинского Дубровского. Началом этой карьеры, по правилам авантюрных романов, была любовь к юной княгине, которой препятствовал жестокий отец. Котовский убил своего обидчика, поджег его имение и начал грабить на дорогах. Его отряд базировался в Бардарском лесу, который находился у родных Ганчешт. Образцом для подражания атаман избрал легендарного молдавского разбойника XIX века Васыля Чумака. С января 1906 года в отряде Котовского уже было 18 хорошо вооруженных человек, многие из которых действовали на конях. Штаб-квартира переместилась в Иванчевский лес на околицах Кишинева. Для Бессарабии это было крупное формирование, что могло соперничать с самой влиятельной там бандой Бужора, насчитывавшей до сорока человек. Только в декабре 1905 года котовцы провели двенадцать нападений на купцов, царских чиновников, помещиков. Потом были первый срок и первый побег… 31 августа 1906 года, закованный в кандалы, «народный мститель» сумел выбраться из одиночной камеры для особо опасных преступников, постоянно охраняемой часовым, попасть на тюремный чердак и, сломав железную решетку, спуститься с него во двор тюрьмы по веревке, предусмотрительно сделанной из разрезанного одеяла и простыни. Тридцать метров отделяло чердак от земли! Потом он перебрался через забор и оказался в ожидавшей его пролетке. Ее заботливо подогнали «соратники».

 

Наведя страх на всю Бессарабию, юный Котовский начал появляться в Одессе, разъезжая в шикарном фаэтоне со своими адъютантами, поражая публику своей элегантностью и дразня театральной демонстративностью одесских «профессионалов» Мишку Япончика, Домбровского, Загари.

 

Затем были аресты, тюремные централы, невероятные по своей наглости побеги, опять аресты, нерчинская каторга, опять побег, разбой и, наконец, смертный приговор суда, замененный пожизненной каторгой. Из России и Сибири Котовского тянуло в Украину и родную Бессарабию, он не мог изменить своей природе романтика, мстителя на прекрасной земле. В чем-то он казался наивным, доверяя людям, но ему чаще помогали, чем предавали. Котовский требовал, чтобы его судили как анархиста, но царский суд видел в нем только слишком опасного бандита. В среду политических он не попал. За него заступились генеральша Щербакова и писатель А.Федоров. Его популярность среди «классовых врагов» была не меньшей, чем среди народа.

 

Так, например, в сентябре 1915 года в Одессе Котовский со своими соратниками ворвался в квартиру скотопромышленника Гольштейна и предложил внести в фонд обездоленных 10 тысяч рублей, «так как многие одесские старушки и младенцы не имеют средств на покупку молока». Арон Гольштейн имел такую наглость, как говорят в Одессе, что предложил детям на молочко всего лишь 500 рублей. Народные заступники воспылали, конечно, благородным гневом и обчистили хозяина и его гостя барона Штайберга на 8 838 рублей. В то время на эти деньги можно было напоить молоком весь город.

 

Котовский производил впечатление интеллигентного, обходительного человека, легко вызывал симпатии многих. Современники указывали на огромную силу Григория. С детства он начал заниматься поднятием тяжестей, боксом, любил скачки. В жизни это ему очень пригодилось: сила давала независимость, власть, устрашала врагов и жертвы. Котовский той поры — это стальные кулаки, бешеный нрав и тяга к всевозможным утехам. В городах он появлялся всегда под личиной богатого, элегантного аристократа, выдавал себя за помещика, коммерсанта, представителя фирмы, управляющего, машиниста, представителя по заготовке продуктов для армии… Он любил посещать театры, любил хвастать своим зверским аппетитом (яичница из 25 яиц!), его слабостью были породистые кони, азартные игры и женщины.

В июне 1916 он был арестован, а в октябре того же 1916 года Одесским военно-окружным судом приговорен к повешению. Спасла Котовского революция. По собственной просьбе его отправили на фронт. Самоуверенно и красиво, как умел только он, вошел Котовский в революцию, оставшись в душе тем же театральным цыганским бароном, человеком с сомнительным прошлым. Свои кандалы он продал с аукциона в оперном театре за фантастическую сумму и погрузился в самое пекло борьбы, не имея ни отчетливых политических взглядов, ни военного образования. Юный Владимир Коралли посвятил ему стихи: «Ура! Котовский здесь — сегодня с нами! Его с любовью встретил наш народ. Встречали радостно с цветами — С рабочим классом он идет». А Леонид Утесов подбадривал его репризой: «Котовский явился, буржуй всполошился!». Это было время, когда мир делился на красное и белое. Среднего не было ни для кого. За советскую власть боролся даже Мишка Япончик со своим отрядом, хотя советская власть его же и расстреляла.

 

Котовский спасал Петроград от Юденича, стремительно наступал на Одессу против Деникина, воевал с Петлюрой. Через три года он уже командовал кавалерийской бригадой, одной из самых лучших — элитой Красной Армии. Даже кони в отрядах были одной масти — пусть краденые, но чистокровные, как высшие царские чины. Это была его стихия. В аду гражданской войны он оставался романтиком. Он больше думал о красоте своих отрядов, чем о мировой революции. Боевыми побратимами становились неприкаянные неудачники: свинопас Няга, бывший жонглер Гарри, Криворучко, Удут, Ваня Журавлев. Они командовали отрядами, выполняли невероятные по храбрости боевые операции, они любили его, как отца.

Он распознавал человека по взгляду — по глазам, и даже вчерашние враги — деникинцы, белочехи, бывшие царские офицеры преданно воевали за революцию в его бригаде. Жестокость соединялась в нем с благородством. Лично расстреливал за дезертирство и мародерство, не допускал грабежей, убийства пленных. Был хорошим стратегом и оставался авантюристом. Ради красоты действа мог послать бригаду в лоб на пулеметы, артиллерию, не считаясь с потерями, надеясь только на чудо. Сам был всегда впереди, озверевший мастер в искусстве рубки, и выходил живой легендой из безнадежных окружений. Смерть боялась его. Сыпной тиф не смог одолеть это тело. Смертельные ранения и контузии не оставляли следов на нем. Максимум через месяц после приговора врачей он опять садился в седло.

 

Казалось, ничто и никогда не остановит его. Только две благородные слабости допускал для себя: кони и женщины. Чтобы производить на последних наилучшее впечатление и как можно больше походить на своего любимого литературного героя – Дубровского, мещанин Котовский даже после революции, когда благородное происхождение могло привести к огромным неприятностям, упорно утверждал и писал в анкетах, что происходит из дворян.

 

После гражданской войны генерал Котовский не знал отказа у самых красивых женщин страны. За ним бегали неотразимая кинозвезда Вера Холодная, актрисы театра и примы балета. Кстати, именно женщина спасла бандиту Котовскому жизнь, когда его перед революцией приговорили к повешению. Тогда он обратился с «исповедальным» письмом к жене прославленного генерала Брусилова, утверждавшего смертные приговоры. Впечатлительная дама убедила супруга помиловать раскаявшегося преступника.

 

Один из многих, он отстоял большевистскую революцию в виртуозной игре со смертью, став командиром элитного кавалерийского корпуса. Был удостоен всевозможных большевистских регалий и наград: кавалер трех орденов Красного Знамени, владелец Почетного революционного оружия, член Союзного, Украинского и Молдавского ЦИКа. Но все-таки остался романтическим героем, удачным актером. На его рабочем столе рядом лежали история РКП(б) и берроузовский «Тарзан».

Начиная с 1922 года, много работать Котовский уже не мог. Сказывались последствия контузии, ранений, нервных припадков, язвы. Организм Геркулеса уже не выдерживал перегрузок. Подорвала здоровье Котовского и смерть в 1921 году детей-близнецов. 1922 год в Украине — год молниеносного утверждения новой экономической политики. Появились бизнесмены-нэпманы, стали «крутиться» большие деньги и создаваться капиталы «из воздуха».

 

Бизнес ушел в тень, многие начальники-большевики стали заниматься «конвертацией власти в деньги». В районе Умани, где находилось ядро корпуса, комкор взял в аренду сахарные заводы, обещая снабжать сахаром Красную Армию. Он пытался контролировать торговлю мясом и снабжение мясом армии на юго-западе УССР. Все это начало приносить огромные деньги, особенно после введения «золотого рубля». При корпусе было создано военно-потребительское общество с подсобными хозяйствами и цехами: шили сапоги, костюмы, одеяла. Район, где стоял корпус, стал неконтролируемой «республикой Котовией», в которой действовал только один закон — воля Григория Ивановича.

 

О размахе «коммерции» говорит тот факт, что Котовский создал и контролировал мельницы в 23 селах. Он организовал переработку старого солдатского обмундирования в шерстяное сырье. Были подписаны выгодные договора с льняной и хлопчатобумажной фабриками. При дивизиях имелись совхозы, пивоварни, мясные магазины. Хмель, который выращивался на полях Котовского в совхозе «Рея», покупали купцы из Чехословакии на 1,5 млн. золотых рублей в год.

 

Но… В конце лета 1925 года советских людей потрясла весть: «В ночь с 5 на 6 августа 1925 года, в окрестностях Одессы, в военном поселке Чабанка был застрелен Григорий Иванович Котовский». Провести летний отдых в военном совхозе Чабанка, на самом берегу Черного моря, Котовскому посоветовал его приятель Фрунзе, который накануне сам отдыхал в Чабанке (там находился санаторий — дом отдыха для командного состава РККА, 15 отдельных домиков, каждый на семью). 6 августа должен был закончиться отдых семьи Котовских. В последний вечер Котовский поехал на встречу с пионерами в соседний лагерь «Молодая гвардия». В десять вечера он вернулся в Чабанку, где отдыхающие устроили застолье — проводы Котовского. Через 4 часа Меер Зайдер, товарищ Котовского и начальник охраны одного из его заводов, застрелил его из пистолета, так никогда и не дав вразумительных показаний.

 

Скорее всего, машина власти сняла эту яркую фигуру со сцены, когда уже отпала необходимость в театральности большой политики. Его убили небрежно и просто, назначив убийцу из его же окружения. Перед тем, как опустить занавес новой волны внутреннего террора, по правилам игры Котовскому устроили пышные похороны, назвав по традиции его именем населенные пункты, улицы, боевые аэропланы. В день похорон героя, 12 августа 1925 года, у него родилась дочь.

 

Некоторые публицисты писали, что это было первое политическое убийство, и организовали его то ли Дзержинский, то ли Сталин, то ли они сообща. Фрунзе пытался назначить Котовского своим заместителем, будучи в двадцать пятом уже наркомом по военным и морским делам. Дзержинский же, располагая обширным компроматом на Котовского, стремился воспрепятствовать этому. «За грехи» Дзержинский хотел уволить Котовского из армии и назначить его на восстановление заводов. Фрунзе спорил с Дзержинским, доказывая, что Котовского необходимо сохранить в высшем эшелоне армейских командиров. Через два месяца после гибели Котовского Михаил Фрунзе, при загадочных обстоятельствах, погибает на операционном столе. Кто же был заинтересован в убийстве Котовского? Те же заказчики, что и в случае с Михаилом Фрунзе или кто-то другой? Возможно, Котовского убили примерно за то, за что сейчас убивают банкиров, предпринимателей, коррумпированных руководителей. А, может быть, Дзержинскому надоели всевозможные аферы Котовского, а сместить его «с шумом» было невозможно: разоблачения могли бросить тень на всю партию. Но это только предположения. Версии. А истина, скорее всего, так и останется недосягаемой.

 

Тело Котовского решено было сохранить для потомков. Этим занималась бригада медиков из Москвы под руководством профессора Воробьева, который годом раньше бальзамировал Ленина. Похоронили Григория Ивановича в городе Бирзуле, позднее переименованном в Котовск. Тело поместили в цинковый гроб со стеклянным окошком, чтобы его могли видеть посетители. И построили мавзолей с трибунами для государственных и партийных руководителей, а также местами для почетных гостей. Перед ним по праздникам проходили парады и демонстрации трудящихся. Но летом 1941года румынские войска разрушили мавзолей. Гроб вскрыли и вместе с телом бросили в общую могилу. Однако местные жители нашли его и три года тайком хранили. Когда город освободили, Котовского поместили в склеп, где он и покоится до сих пор.

 

Недавно Американский институт медицинских инноваций при НАСА предложил эксгумировать Котовского, чтобы узнать секрет советского бальзамирования. И хотя им было отказано, не исключено, что его тело окажется на хирургическом столе в США. Его могут увезти с родной земли ради новых достижений и развития американской научной мысли.

 

А сердце Котовского все же оказалось в Одессе. После вскрытия сердце, пробитое пулей, было заспиртовано в банке и находилось в музее Одесского медицинского института. Но в 1941 году со всех банок этикетки были сорваны, и, может быть, и по сей день на кафедре судебной медицины оно хранится среди таких же безымянных заспиртованных сердец.

 

Одесские власти собирались поставить памятник Котовскому на Приморском бульваре, использовав для этого постамент памятника Дюку де Ришелье. Но вовремя спохватились, ограничившись наименованием в его честь крупнейшего жилмассива Одессы, неподалеку от того места, где он ушёл в вечность.

*

*

 

ПЕРЕЙТИ
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • MySpace
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • Technorati
  • del.icio.us
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • Blogger
  • Одноклассники
  • Digg
  • Global Grind
  • Hemidemi
  • Memori.ru
  • MSN Reporter
  • viadeo FR
  • Yahoo! Buzz
  • Блог Li.ру
  • Блог Я.ру
  • БобрДобр

ДАЛЬШЕ

Рубрика: НОВОСТИ

обсуждение

  1. Сэм:

    совхоз Чабанка-историческое место гибели Григория Ивановича Котовского


оставить комментарий или два


   



  • ________Администратор__сайта:____bardbos@mail.ru________

    ПЕРЕЙТИ Rambler's Top100